Форум torpedom.ru

Результаты поиска



По вашему запросу "Yiscar" найдено: 6868

Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 22:10
#190981
VOVAN/ESTONIA (20:49)
Да, опечатка, извините.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 19:54
#190981
Также Никита разместил у себя на странице коллаж "Спасибо тренер". Фотография Игоря Чугайнова, в чёрно-бело-зелёных лучах, с эмблемой "Торпедо" и подписью: "Наш супер тренер" (добавлено 1 июня).
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 19:27
#190981
Сергей Фатеев (19:09)
Пока всего лишь подружился с леной динер (так в одноклассниках), но Вы никому не говорит: это тайна личной жизни! )))
Кстати, Никита 31 мая с.г. установил себе персональный статус: «Мой клуб только Торпедо Москва!!!!!!!!!!!».
Его последнее посещение сайта (пока) – 12 июня.

Galaktionov (19:27)
В силу изложенного выше, мой очередной вопрос не был бы своевременным.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 18:58
#190981
Galaktionov (18:53)
Не хотелось бы слишком часто отвлекать человека от учебно-тренировочного процесса своими глупыми вопросами ))).
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 18:45
#190981
А в прошлый раз, когда долго не было информации по игре с "Актобе". я задал вопрос в "Одноклассниках" моему другу Никите Безлихонтову "Состоялась ли игра?".
Никита ответил коротко и ясно: "Да".
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 17:05
#190979
Щасвирнус (16:43)
Спасибо, в своей папке "сорок второй" - поправлю.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:45
#190979
“Ваш запрос на Костенецкого В.А. сотрудниками ВММ рассмотрен.
Сообщаю, что лейтенант Костенецкий Владимир Андреевич, 1923 г.р., должность не указана, отд. б. ПТР (№ не указан), на фронте Великой Отечественной войны 2 октября 1942 г. получил слепое осколочное поверхностное ранение мягких тканей шеи слева и сквозное мелкоосколочное ранение мягких тканей в области правого плечевого сустава, по поводу чего с 4 октября 1942 г. находился на излечении в ЭГ 2130, предыдущие этапы 54 ППГ, из которого выбыл 26 октября 1942 года в часть по выздоровлении.
Примечание: операция 8.10.42 г. – рассечение раны мягких тканей шеи и удаление металлического осколка 3х3 см.
Призван Симферопольским РВК.
Домашний адрес: г. Симферополь, Субхи, 30 (мать).
Основание: подлинная история болезни № 7326 ЭГ 2130.
22 января 1988 г.
№ 02230б.
Повторно.
Спр.21.3.1956г.
Военно-медицинский музей МО СССР. Архив военно-медицинских документов. 1 отдел.
191180, Ленинград, Лазаретный пер., 2”.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:43
#190979

Меня вначале пробовали лечить без хирургического вмешательства. ... Я по-прежнему температурил, с трудом глотал жидкую пищу (в основном это была жидкая манная каша и чай) и почти не мог разговаривать - только шёпотом, да и то с трудом. Однако был ходячим больным, хотя меня покачивало от слабости. Врачи определили, что осколок, войдя в шею с левой стороны, прошел через мягкие ткани шеи и остановился не очень глубоко под кожей с правой стороны. Он даже прощупывался, и это место было весьма болезненным. Очевидно, там начинался какой-то гнойный процесс. Меня направили на рентген, потом смотрел профессор. Было решено делать операцию, чтобы извлечь осколок.

Врач-рентгенолог, которая обследовала меня, закончив просвечивание, с печальной и доброй улыбкой сказала мне: "Счастливая Ваша мама. Если бы осколок прошел в долях миллиметра в стороне, то была бы перебита сонная артерия, а это привело бы к почти немедленной смерти". Только теперь мне стал ясен смысл фразы, сказанной мне врачом-грузином на перевязочном пункте в дивизионном медсанбате в день ранения.
(…)
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:42
#190979
Для меня снарядили пароконную повозку, постелили сена и повезли. Медсанбат 395-й стрелковой дивизии располагался примерно в трёх-четырёх километрах от тылов батальона. По каменистой дороге езда в повозке, даже уложенной сеном, все равно была, вероятно, противопоказана для меня. Первые километры я еще кое-как крепился, но последние сотни метров перед медсанбатом едва не стали для меня последними в жизни. Вновь открылось кровотечение, вновь я стал захлёбываться собственной кровью, кое-как с большим трудом делая редкие, поверхностные вдохи, глотая свою кровь, кашляя и задыхаясь. К счастью, меня, видимо, сразу же положили на операционный стол. Я говорю, видимо, потому что этого я уже не чувствовал, так как перед самым медсанбатом снова потерял сознание и очнулся только на операционном столе. Надо мной что-то делали медицинские работники - видимо, меняли повязку на шее, делали уколы.

Ко мне наклонился какой-то мужчина в белом халате, из-под которого виднелся прямоугольник "шпала" в петлице, и в белом колпаке, смуглый, с большим носом с горбинкой - судя по всем этим признакам, армянин или грузин - и довольно весело, как мне показалось, посмотрел на меня, когда я, наконец, пришёл в себя и открыл глаза. Увидев немой вопрос в моих глазах, он наклонился ко мне. "Доктор, - прошептал я, - это конец?" Видимо, у меня была навязчивая мысль. "Конец? - переспросил он с удивлением, - Что ты, дорогой! Знаешь, сколько таких, как ты, бывает у меня каждый день? и ничего, всё обходится. Лежи спокойно. Теперь страшного для тебя уже ничего нет!" Может быть, эта фраза была обычной для врача успокаивающей фразой, но может быть, так это и было в действительности. Точный смысл её стал мне ясен позднее, уже в эвакогоспитале в Сочи и заключался в том, что если я не умер в первые минуты после ранения, то теперь непосредственной опасности уже не было. Во всяком случае, эта фраза почти совершенно успокоила меня, и я уже больше не волновался, тем более, что ни кровотечений, ни приступов удушья больше не повторялось.

Следующие сутки прошли для меня в полузабытьи, полудреме. Все пережитое было, вероятно, таким тяжёлым для нервной системы, что реакция была какая-то сонная, как после тяжкой усталости.
...
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:41
#190979

Но возвращусь к прерванному рассказу. Пока шёл этот драматический диалог между мною и старшим политруком Федоровским, два связиста, используя индивидуальные пакеты, оказали мне первую помощь, туго перевязав мне шею. Перевязка очень помогла мне, так как я перестал задыхаться, захлебываясь собственной кровью, и почувствовал себя значительно лучше, хотя оставалось некоторое чувство неуверенности и опасения, что кровотечение, а вместе с ним и удушье могут возобновиться. "Унести начальника штаба!", - вновь приказал майор Камкин. Четыре солдата положили меня на плащ-палатку и понесли в тыл. Понесли - не совсем, правда, точное слово в данном случае. Солдаты попались малорослые, слабенькие. Нести меня на плащ-палатке им было тяжело и неудобно. Они спотыкались на неровной дороге, пригибались и приседали при близких разрывах снарядов и мин. Иногда они не столько несли меня, сколько волочили по земле. Излишне говорить, что я в такой позе, на таких импровизированных носилках и с такими малоопытными и слабыми носильщиками тоже чувствовал себя не очень уютно.

Между тем, противник продолжал вести интенсивный артиллерийский и миномётный огонь по нашему району. Грохот близких разрывов, зловещий вой и щёлканье осколков по стволам и веткам деревьев - все это не располагало к благодушию. После очередного рывка вниз мои носильщики залегли под грохот близкого разрыва. Сверху застучали комья земли и щебенка. Одно удачное попадание, - подумал я, - и от моих четырёх носильщиков и от их пациента не останется даже мокрого места и костей не соберешь, так далеко может всё это разбросать. Решение пришло мгновенно. Попросив помочь мне подняться, я приказал двоим из солдат с плащ-палаткой идти назад, на КП: там люди сейчас были очень нужны, судя по частому треску автоматов, доносившемуся оттуда. Оставшихся двоих солдат я обнял за шею и при их поддержке, хоть и не очень уверенно (ноги заплетались) пошёл вперед, вернее, назад, к нашим тылам. Без дальнейших приключений нам удалось добраться до тылов батальона, располагавшихся примерно в километре от КП. Разрывы снарядов остались позади.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:41
#190979
Я стоял за стволом дерева, внимательно вглядываясь вверх по склону, стараясь как можно раньше заметить вражеских автоматчиков, когда упругая волна горячего воздуха от близкого разрыва ощутимо толкнула меня с левой стороны. Я смутно чувствовал, что со мной произошло что-то неладное, что дело не ограничивается толчком горячего воздуха, но в первые секунды никак не мог понять, что же все-таки произошло. Лишь случайно посмотрев вниз, я увидел широкую полосу крови, быстро стекавшей по гимнастерке вниз от подбородка по левой стороне груди. Сразу все стало ясно: я ранен, может быть, тяжело. Боли я не чувствовал никакой, только слева в районе шеи и подбородка ощущалось какое-то странное онемение. Видимо, в этот момент мне понадобилось сделать глубокий вдох, и тут я почувствовал, как тяжело мне дышать. При вдохе воздух не поступал или почти не поступал в лёгкие. Слышалось какое-то бульканье или всхлипывание при попытках сделать вдох, моя собственная кровь засасывалась в дыхательные пути и в лёгкие и препятствовала дыханию, душила меня. Через несколько мгновений удушье стало невыносимым, и я, теряя сознание, упал к подножию того дерева, около которого стоял.

Как мне стало ясно позже, я упал так, что голова оказалась обращённой к подножью горы, то есть ниже туловища. Видимо, это спасло меня от удушья, и я с трудом и хрипом, но кое-как стал дышать и немного пришёл в себя. Помню, я ясно слышал приказ майора Камкина: "Унести начальника штаба!" Ко мне подбежали одновременно комиссар батальона старший политрук Федоровский и начальник связи батальона, старший лейтенант, фамилию которого я, к сожалению, не помню. "В шею,- полувопросительно, полу утвердительно сказал начальник связи и тут же безапелляционно заявил,- Это конец". И так как мне было очень плохо и я сам уже думал об этом, то я сейчас же с видимой готовностью согласился и прошептал, вернее, прохрипел: "Да, это конец". Хотя в душе я никак не мог примириться с тем, что меня сейчас не станет, и где-то в глубине сознания теплилась маленькая надежда, что, может быть, это всё-таки не конец. Старший политрук Федоровский участливо склонился надо мной и, видимо, не находя других слов утешения, сказал: "Мы отомстим за тебя, Володя!" "Да, да, отомстите", - прошептал я в ответ. При этом я очень отчётливо чувствовал, что даже если они в самом деле отомстят, для меня это будет уже весьма слабым утешением, если мне действительно предстояло сейчас умереть.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:40
#190979
2 октября…

Между тем, враг усиливал свой нажим. К полудню немецким автоматчикам удалось прорваться на вершину горы, возвышавшейся над нашим командным пунктом. Одновременно ни на минуту не прекращался мощный артогонь по подножию горы и, следовательно, по нашему КП. Когда автоматчики прорвались на вершину, а она возвышалась над нами не более чем на 100-120 метров, мы услышали сквозь грохот разрывов близкую и частую автоматную стрельбу, причём по неторопливому, размеренному звуку выстрелов легко можно было определить, что огонь в основном ведут немецкие автоматчики. Противник нависал над нами и каждую минуту мог ворваться на наш КП.

Положение становилось угрожающим. Мы все выскочили из укрытия. "Начальник штаба,- распорядился Камкин,- организуйте оборону командного пункта!" Собрав всех людей, которые находились здесь: связисты, посыльные - всего набралось человек 15-20, я рассредоточил их полукругом, фронтом к вершине горы. Отрывать ячейки времени не было, и каждый из моих солдат изготовился к бою, используя в качестве укрытий пни, камни, стволы деревьев. Через несколько минут показались первые группы вражеских автоматчиков, по которым мы немедленно открыли интенсивный пулеметный (у нас было два ДП) и автоматный огонь. После ожесточенной перестрелки автоматчики противника, понеся потери, отошли к вершине горы. Эту передышку нужно было использовать или для подготовки к отражению новых атак, поскольку не было никакого сомнения, что на нас наткнулась только небольшая передовая группа автоматчиков, или же для срочной смены КП, что без приказа мы не имели права делать, тем более что противник в этом случае мог легко отрезать нас от наших подразделений.

Майор принял решение обороняться здесь и вызвать из ближайшей роты автоматчиков для обороны командного пункта и отражения дальнейших вражеских атак. Я продолжал усиливать нашу оборону, стараясь максимально целесообразно расположить моих немногочисленных солдат. Между тем, артиллерийский огонь по нашему расположению не ослабевал. Снаряды рвались так часто, что осколки как град стучали по стволам деревьев, сбивая ветки и листья. Однако после появления вражеских автоматчиков мы как-то менее остро чувствовали артогонь, тем более что сверху, с горы, вновь доносились автоматные очереди.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:39
#190979

30 сентября…
…Вспоминая сейчас картину этого боя, я никак не могу избавиться от мысли, что мы действовали как-то хаотично, неорганизованно, как будто в лихорадке. Например, мы часто без видимой нужды перебегали с места на место, суетились без толку. Я стрелял из автомата по пехоте. Потом перестал её видеть и стрелял по кустам, в которых, по моим предположениям, могли засесть вражеские пехотинцы. Потом я вскочил в ближайший дзот, в котором располагался расчет ПТР. "Не берёт", - в отчаянии говорили солдаты. Попросив себе ПТР, я сделал несколько выстрелов по танку и вновь увидел снопы искр. Танк был не далее 150 метров от нас, а может, ещё ближе. Ясно было видно, как ствол орудия уставился в нашу сторону, я выскочил из дзота и хотел вновь залечь в канаве. В этот момент последовала вспышка выстрела танковой пушки, и почти в то же мгновение страшный удар опрокинул меня навзничь.

На секунду я потерял сознание, но затем быстро вскочил, чувствуя острую боль в плече, глухоту, тошноту и звон в ушах. Снаряд танковой пуки разорвался рядом, убив и ранив несколько наших бойцов. Я был ранен в плечо {как потом оказалось, легко) и порядком оглушён. Тем не менее, я добрался до канавы и залёг там рядом с лейтенантом, командовавшим группой пехотинцев, остановленных мною. Он лежал как-то странно, положив голову на локоть своей руки. Не придав этому значения и ещё не поняв, в чем дело, я толкнул его и попытался сказать, что мы очень тесно сгрудились вокруг дзота и что нужно немного рассредоточиться. Однако он ничего не ответил. Продолжая свои суетливые метания по нашей позиции, я через некоторое время опять оказался рядом с ним, но с другой стороны, и тогда мне стало ясно, почему он не ответил мне и почему вообще не подавал признаков жизни. В голове у него, чуть выше виска, зияло широкое, чуть продолговатое отверстие, откуда сквозь потёки крови виднелось вещество мозга... Бедный юноша был убит на месте осколком того самого снаряда, который опрокинул, оглушил и легко ранил меня.

Все эти события заняли считанные секунды. Противник между тем продолжал вести сильный огонь, особенно этот танк, который, сделав ещё два-три выстрела по нашему расположению, перенёс огонь чуть в сторону - видимо, по дзоту, у которого находился командир роты. Мы энергично отвечали, держа под огнём все подступы, скрытие кустарником, и особенно этот упорный танк. Наш огонь, хотя и был бессилен против его лобовой брони, все же, видимо, весьма беспокоил танкистов, а главное, немецкая пехота, прижатая нашим огнем к земле, не продвигалась. Несколько дальше огнём наших ПТР были подожжены два бронетранспортера и танк противника.

Наконец, Т-IV задним ходом начал отходить, за ним отошли остатки пехотинцев и уцелевшие легкие танки и бронетранспортеры. Очередная атака врага была отбита, противнику нанесены значительные потери. Серьёзный урон понесли и мы. Несколько человек было убито, около пятнадцати ранено, некоторые из них тяжело - им требовалась немедленная эвакуация. Два наших дзота были основательно разбиты снарядами танка. Солдаты помогали раненым, делая перевязки. Перевязали плечо и мне.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:38
#190979
Обратный путь прошёл без особых приключений, примерно через час с небольшим я уже докладывал майору Камкину о результатах своей поездки. Конечно, нечего особенно нового с ВПУ я ему не привёз - всё это он знал и сам. Дело окончилось тем, что командиры рот получили жёсткие указания на тему: "Ни шагу назад!" Естественно, были приняты дополнительные меры к дальнейшему усилению нашей обороны, в частности, по совершенствованию наших оборонительных сооружений.

Ночь прошла сравнительно спокойно. Противник вёл методический беспокоящий артиллерийский обстрел наших позиций, особенно дорог, ведущих к линии фронта. Обстрел начался ещё с вечера, вернее даже со второй половины дня. Отдельные снаряды ложились довольно близко от места, где был расположен наш штаб. Осколки щёлкали по стволам деревьев. Я ловил себя на том, что при каждом разрыве вытягиваю шею, стараясь его увидеть. Мне почему-то нравилось наблюдать за разрывами снарядов, и это мальчишеское любопытство подавляло чувство опасности, которое вполне естественно должно было возникнуть в такой ситуации. У меня было какое-то глуповатое убеждение, что всё происходящее мне ничем не грозит, что меня не могут задеть осколки или пули.

Правда, это в корне ошибочное чувство покинуло меня сразу же после первого же серьёзного ранения. После него я уже не высовывался из укрытия после очередного разрыва вражеского снаряда или авиабомбы, а оставался в нём, испытывая весьма неприятное чувство страха. Как я жалел потом, что меня покинуло ощущение беззаботности и уверенности в том, что опасность не угрожает непосредственно мне! В дальнейшем в отдельные моменты много душевных сил приходилось тратить на то, чтобы преодолеть или как-то подавать этот пришедший после первого ранения страх.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:37
#190979

С рассветом майор Камкин дал мне новое задание. Предстояло ехать на ВПУ штаба армии, находившийся в 4-5 километрах в тылу, чтобы дать объяснения по поводу неудачного для нас боя в предыдущий день и, вероятно, выслушать не очень лестное мнение о наших способностях со стороны высокого начальства. Задача эта была не из приятных, но я с удовольствием взял её на себя, понимая, что командиру батальона не очень хотелось ехать самому. Я хотел сделать ему хоть что-нибудь хорошее, потому что успел привязаться к нему.

Взяв с собой ординарца-автоматчика, я поехал на ВПУ штаба армии. Ехать пришлось во узкой тропе, шедшей вдоль реки Псекупс. Лошади часто оступались - дорога была не очень удобной, да и я тогда ещё не мог похвалиться хорошим умением ездить верхом. К тому же, противник вёл довольно интенсивный артиллерийский обстрел всей местности, по которой приходилось ехать, и не удивительно - это был единственный путь ДЛЯ нашего участка из тыла к фронту. Немцы, видимо, хорошо знали это и держали его под непрерывным и интенсивным воздействием своей артиллерии.

В одной месте долина расширилась дорога проходила через довольно широкую поляну, всю изрытую воронками от снарядов. И сейчас на ней часто поднимались фонтаны земли и дыма, земля сотрясалась от грохота разрывов. Мой провожатый остановил коня и сказал, что сейчас ехать нельзя, нужно переждать, когда прекратится обстрел этого участка. Стали ожидать на опушке леса, не выезжая на поляну. Через несколько минут противник сделал перерыв в стрельбе. Сказав, что поляну НУЖНО проскочить как можно быстрее, мой провожатый погнал лошадь вскачь. После нескольких неудачных попыток мне тоже удалось это сделать, однако думаю, что основную роль здесь сыграло стадное чувство - пример уже поскакавшего вперёд всадника, а не мои настойчивые понукания. Во время преодоления этого опасного места я чуть не вылетел из седла, но в общем всё обошлось благополучно, хотя едва мы проскочили поляну, как на ней вновь загрохотали разрывы.

Приехав на место, я доложил о прибытии находившемуся там невысокому плотному полковнику. Принял он меня, как и следовало ожидать, не очень ласково. "Чем вы там, собственно, занимаетесь?" - сурово вопрошал он, в то время как ещё несколько старших офицеров с осуждением разглядывали меня. "Целый батальон противотанковых ружей! И не могут остановить несколько фашистских танков! - продолжал высказывать мне свое возмущение полковник.

Я, как мог, объяснил положение, отметив, что танков противник пускает довольно много, и хотя нас несколько потеснили, мы все же нанесли противнику чувствительный урон: сожгли несколько танков и бронетранспортеров и уничтожили много живой силы. В заключение я самым искренним образом заверил его в том, что больше мы не будем пятиться. Правда, сам я не очень еще был уверен в этом, но именно таковы были полученные мною от командира батальона инструкции. Наконец, полковник немного смягчился. "Даём вам последнюю возможность, - сказал он, - но если вы вновь будете отходить, придется поступить с вами самым жёстким образом". После этого, подтвердив задачу батальона: занимая жёсткую оборону севернее Фанагорийской, не допустить прорыва пехоты и танков противника к этой станице и распространения их далее по долине реки Псекупс, - он разрешил мне возвращаться
...
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:35
#190979
События, развивавшиеся впереди, были почти у нас на виду, особенно действия авиации: все это происходило, как я уже сказал, всего в 3-5 километрах севернее наших позиций. 28-го числа днём мы с удовольствием наблюдали, как примерно 15-18 наших самолетов (к сожалению, это были только истребители И-16) подвергли штурмовке вражеские войска. И-16 лихо пикировали и длинными очередями обстреливали фашистов из пулеметов. Но в общем-то нужно сказать, что превосходство в авиации у противника в это время на нашем участке было полным. ФВ-189 - "рамы" непрерывно висели над нашими позициями, а группы Ю-87 и Ме-210 почти непрерывно в течение светлого времени суток бомбили и штурмовали позиции наших частей, которые под давлением превосходящих сил противника медленно с боями отходили к Фанагорийской и 29 сентября наш батальон уже вошёл в непосредственное соприкосновение с немецкими войсками.

Сквозь наши боевые порядки отходили разрозненные группы стрелковых подразделений, сражавшихся впереди, может быть, их вид отрицательно повлиял на психику бойцов нашего батальона, и первое столкновение с врагом в этот день было неудачным. Наши передовые расчеты ПТР после упорного боя отошли на несколько сот метров к Фанагорийской. Несколько ПТР было уничтожено, батальон понес также новые потери в людях. Но противнику также был нанесён значительный урон: он потерял несколько танков и бронетранспортеров и большое количество живой силы. Но, тем не менее, мы отошли, и этот факт имел преобладающее значение.

Ночью бои несколько стихли. Мы приводили в порядок свои подразделения, пополняли боеприпасы, совершенствовали свои оборонительные сооружения. Обстановка была не очень ясна. В частности, на горе Фонарь, чуть выше наших огневых позиций, слышалась сильная автоматная и пулеметная стрельба. К полуночи она стихла, но было неясно, осталась ли вершина горы Фонарь в наших руках, или же ее захватили вражеские войска. Этот вопрос был крайне важен для нас, поскольку у подножия горы в дефиле занимала оборону целая рота ПТР нашего батальона, и если немцы захватили гору, то легко могли выйти во фланг и тыл этой роте и под прикрытием темноты и леса безнаказанно подойти почти вплотную к нашим расчетам и уничтожить их.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:34
#190979
С наступлением темноты батальон выступил по дороге, идущей вдоль горной речки Псекупс. Марш прошёл организованно, и, пройдя за ночь примерно 20-25 километров, батальон к утру 27 сентября сосредоточился восточнее Фанагорийской.

Название это, столь близкое и дорогое каждому любителю русской военной истории, невольно наводило на мысль, что, может быть, основателями этой не очень большой живописной и утопавшей в зелени станицы были суворовские чудо-богатыри, ветераны знаменитого Фанагорийского полка. Ведь в старину было принято, что солдаты, уволившиеся из армии, называли основанные ими на свободных землях населённые пункты в честь своих родных полков, в которых проходила их долгая двадцатипятилетняя служба, или в честь известных сражений, в которых им прошлось участвовать. Ведь существуют где-то на Урале и сейчас населенные пункты Париж и Севастополь, у которых общего с их знаменитыми тёзками только и есть, что названия. Париж основали русские солдаты, побывавшие в столице Франции в 1814 году, А Севастополь - герои первой обороны 1854-55 годов. Точно так же существуют сейчас* в Молдавии населенные пункты Бородино, Березино, Тарутино, два Малоярославца и т.д.


* 60-е годы ХХ века…
А, может быть, станица была названа в честь горы Фонарь...
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:33
#190979
Теперь пропускаю несколько десятков страниц…
Конец сентября - начало октября 1942-го. Это уже Кавказ. Район станицы Фанагорийской…
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:32
#190979
Но все наши усилия не приводили к положительным результатам. Над нами проходили уже последние машины противника. Вслед одной из них, прошедшей прямо над нами, пожилой солдат-пулеметчик, приладив свой ДП на высоконагруженной повозке, дал длинную очередь. И вдруг в задней части правой плоскости Ю-52 близко к фюзеляжу показался небольшой клочок яркого красноватого пламени, и за самолетом потянулся дымный след. Пламя было настолько незначительным, что мы все думали, что оно вот-вот погаснет. Однако этого не произошло. С каждой секундой оно делалось все больше, и прежде чем Ю-52 скрылся за домами и садами Мальчевской, мы увидели, что значительная часть его правой плоскости была в огне. Интересно отметить, что самолет сразу же прекратил набирать высоту и пошел на снижение. Вероятно, экипаж намерен был посадить машину и попытаться на земле сбить пламя. Но, судя по высокому столбу черного дыма, долго стоявшего над местом посадки самолета, немецким летчикам не удалось справиться с пожаром. Отойдя уже на несколько километров от Мальчевской, мы все еще видели этот столб дыма.
Yiscar
Пятница, 22 июня 2012 16:31
#190979
Вероятно, в момент посадки и короткой остановки боковые стенки фюзеляжа раскрывались, выгрузка десантников и вооружения занимала несколько секунд, затем самолеты продолжали разбег в том же направлении и, едва взлетев, ложились на обратный курс. Говорят, у страха глаза велики, но я не думаю, что сильно преувеличу, если скажу, что всего в высадке десанта участвовало около сотни самолетов. Если считать, что трех моторный самолет Ю-52 мог взять на борт взвод пехоты с вооружением и боеприпасами (в том числе минометы и танкетки), то в целом в течение 20-30 минут перед нами было высажено не менее воздушно-десантной дивизии противника. Пусть даже это был полк или два полка, все равно, неожиданное появление вражеского десанта на пути нашего отхода вызвало некоторое замешательство. К счастью, оно длилось не более нескольких минут. Хотя это и может показаться странным, но в его преодолении нам помогли сами немцы, а именно проходившие над нашими головами немецкие транспортники. Они были так близко и казались такой легкой и доступной целью, что все, кто успел войти в Мальчевскую, открыли по самолетам огонь из всех возможных видов оружия. Вероятнее всего, это произошло даже без всякой команды. Стреляли из автоматов, винтовок, карабинов, из пистолетов и наганов. Пулеметчики срочно прилаживали на повозках несколько ручных пулеметов. По-моему, было даже сделано несколько выстрелов из 45-мм пушек по тем самолетам, что шли несколько в стороне, потому что из-за незначительного угла возвышения ствола эти пушки никоим образом не могли вести огонь по целям, находящимся прямо над головой.



Вернуться в Форум